Само место НИИ, расположенного первоначально в "Доме сирот русско-японской войны", позже стало основной базой конструкторских бюро выдающихся отечественных самолетостроителей. Да, еще одна интригующая меня любопытная деталь - часть нашего отделения сидела рядом с застекленной кабиной одного из первых в СССР авиационных тренажеров. Он мог вращаться по трем осям, и попал сюда будто из фантастического американского фильма, а под потолком зала висел макет пилотируемого космического орбитального самолета многоразового использования. Бывалые сотрудники института рассказали мне о бывшем "начальнике" (директоров в таких заведениях не бывает), по фамилии Джапаридзе, из легендарного ЦАГИ. Интерес к работе в этом "ящике" стал нарастать. Может быть, думал я, и к режиму этого заведения привыкну, в конце концов, Олег Александрович не даст пропасть.
Но в этом "ящике" была прекрасная библиотека. Была и занимательная история его появления, начало которой уходило в романтические, предреволюционные годы увлечения авиацией, была история, связанная с созданием в бывшей велосипедной мастерской на Ходынке первого российского самолета типа "Фарман".
Для начала мне дали рабочее место в огромном машинном зале, где стояла новенькая вычислительная машина М-6000 . Прямо у стоек этого вычислительного монстра поставили несколько столов, так образовался мой сектор, каждому вручили под расписку прошнурованные и опечатанные журналы и тетради, подлежащие ежедневной сдаче в спецотдел. На выходе из отделения дежурил "молодец" в штатском. Словом, "шаг вправо, шаг влево приравниваются..." Да, решил я для себя, я тут, по-видимому, не задержусь надолго.
НИИ - предприятие "режимное", то есть открытое название этого заведения может ни о чем не говорить, у него есть свой почтовый адрес - "П/Я N..." (почтовый ящик N "такой-то", в просторечье просто - "ящик"). Следовательно, в этом заведении много не очень удобных для человека, привыкшего к свободе академического института, правил внутреннего устройства. После "академической вольницы" мне было трудно войти в рамки жизни этого громадного, раскинувшегося на бывшем Ходынском поле, предприятия, где каждый шаг был под контролем бдительных "служб". А этих "служб" было море, было и бюро пропусков на главном входе, с отметкой времени и зверским взглядом охранника, сверяющего каждый день твою личность с фото на пропуске (помните ? - "сличайте, ну, сличайте..."). Была и "вахта" в здании с отдельным, другого цвета пропуском , где распологалась лаборатория Катыса, также под бдительным присмотром "человека в штатском". Такая же пропускная система действовала на нашем этаже - пропуск в столовую, в библиотеку, колючая проволока с датчиками по периметру предприятия, вспаханная полоса около забора и т.д. И еще любопытнейшая должностная единица заместителя начальника "Отделения" (это было подразделение, аналогичное академическому отделу, но со значительно большей численностью сотрудников), за глаза называемая "зам по пыли". Серый, в прямом смысле слова, человек, сливающийся с фоном помещений, всегда с журналом в руке (для фиксации, чтобы "взять на карандаш"), тихо, как привидение, появляющийся в самое ненужное, с моей точки зрения, время прямо как-будто из соседней стены.
Действительно, всё оформление в НИИАС заняло несколько дней, так что когда я получил "положительный" ответ из НИИ Полюс, прошла неделя, как я уже ездил через всю Москву на Ленинградский проспект к 9 часам, к проходной, замаскированной громадным неуклюжим зданием НИКФИ (Кинофотоинститут). Только вот после тбилисских расстояний дорога на работу, занимающая у меня примерно час времени в одну сторону, показалась мне бесконечной. Два часа из жизни уже пропадало в московском транспорте. Надо было привыкать к новым, столичным масштабам, новому месту работы, новой тематике.
Я ни одной минуты не размышлял по поводу его предложения - общаться с ним, всегда было очень интересно, а работать у него, в его подразделении, я даже не мечтал, особенно в моем "подвешенном" состоянии. Да и бывшее открытое название этого нового предприятия как-то импонировало - "Институт технической кибернетики". По крайней мере, после моего тбилисского Института кибернетики я, хотя бы по названию нового места работы, не слишком отклонялся от направления моих творческих, научных интересов. Впрочем, что делается в этом новом для меня институте, мне было все равно - мое доверие к "ГП" было безгранично, я уже имел двухлетний опыт общения с ним и, главное, "ГП" был "человек слова", что всеми более всего ценилось.
Георгий Петрович Катыс, НИИАС Болтаясь по Москве второй месяц без работы, я случайно, по дороге в книжный магазин, встретил на улице своего "микрошефа" и оппонента на защите диссертации, Георгия Петровича Катыса ("ГП"). Через несколько минут разговора с ним я уже был "принят" в его новый отдел, в новом институте. Он, как всегда, был краток, лаконичен и стремителен, а меня уговаривать тоже не надо было долго, так мне опостылело положение неопределенности. За то короткое время, что я его не видел, он уже ушел из ИПУ (Институт проблем управления) и организовывал новую команду в НИИ автоматических систем (НИИАС) - головном предприятии Министерства авиационной промышленности.
Я провёл целый месяц в Москве, но все еще не определился с местом работы. Документы - заявление, анкета и тому подобные "бумаги", я уже сдал в "первый отдел" НИИ "Полюс", где "хозяйничал" мой старый знакомый по Тбилиси, наш бывший заместитель директора в Институте кибернетики, Игорь Букреев. Направление моей предыдущей деятельности, по-видимому, не выпадало из круга работ этой закрытой организации, но сама процедура устроения на работу и длительность "проверки" моих анкетных данных стала вызывать у меня отрицательную реакцию. "Долдон" из первого отдела зацепился за то, что я не мог указать в анкете точное место рождения моего отца, к этому времени уже умершему. Я написал в анкете - "Минск", но, наверное, ошибся, так как более точными сведениями я не располагал. Так что я сразу же попал у них на подозрении - "скрывает, наверное, истину". К тому же я из Тбилиси, - "чего от них там ожидать"...
Женщины часто обладают этой способностью - круто изменить нормальную траекторию мужчины, не прилагая при этом никаких усилий. Но женщины - это природное явление и объяснять все, что с ними связано, можно только принимая за аксиому неотвратимость их воздействия на мужчин. Причем силу этого воздействия никогда не удается нам предугадать, а сами женщины вряд ли понимают весь этот природный акт. В лучшем случае, можно угадать только вектор, направление последующего движения двух, временно взаимодействующих объектов - мужчины и женщины. В этом смысле женщины, как все еще плохо осмысленная нами, мужчинами, часть природы, приближаются к погодным явлениям, предсказывать которые мы до сих пор можем только на короткий период. Но все по порядку...
Я и ранее подозревал, что встречаются на моем пути особые люди, которые в определенный момент времени расщепляют ровную линию личной судьбы и в этой "точке бифуркации " заставляют принять решение, которое на долгие годы определяет новое направление, новое место, новую цель, новый образ жизни. Тогда неожиданно, вдруг, обновляется все мое окружение, среда обитания, под воздействием энергетического импульса этой личности. Не всегда этот человек отличается чем-то особенным, в моем понимании, но именно его слово, или действие, порой очень краткое и не всегда осознанное мною, и, наверное, им самим, оказывает такое воздействие на меня. Может быть, в этом мое отличие от других людей, или моя особая предрасположенность к восприятию новизны, или накопившиеся во мне к этому моменту, переполняющие меня желания пойти еще дальше, заглянуть, "что там", за уже устоявшимся, привычным жизненным кругом. Не знаю...
Описание моей московской жизни за эти несколько лет, могло бы разместится на парочке страниц, если бы не было продолжения давно установившихся, еще в пору моей работы в Тбилиси, отношений с немногими действующими лицами этой повести. Некоторые из них составили часть моей жизни, а один из них, упомянутый мной ранее в "Грузинской рапсодии in blue", Олег Чембровский, придал моей судьбе совершенно другое направление, или назначение, если угодно.
Московская интерлюдия (1973-1975).
Часть I
(путешествие длиной в 10 лет)
МОСКВА - ВЛАДИВОСТОК и ОБРАТНО
Размещен: 05/05/2011, изменен: 10/03/2012. 414k.
(arturprokopchuk@yandex.ru)
Москва - Владивосток и обратно (дорога длиной в 10 лет) часть I
Прокопчук Артур Андреевич:
Прокопчук Артур Андреевич. Москва - Владивосток и обратно (дорога длиной в 10 лет) часть I
